Произведения автора:
Пьесы:
Винтовки Тересы Каррар
Горации и Куриации
Господин Пунтила и его слуга Матти
Дни коммуны
Добрый человек из Сычуани
Допрос Лукулла
Жизнь Галилея
Исключение и правило
Карьера Артуро Уи, которой могло не быть
Круглоголовые и остроголовые, или богач богача видит издалека
Мамаша Кураж и ее дети
Мамаша Кураж и ее дети (Перевод Б.Заходера и Вс.Розанова)
Мать
Святая Иоанна скотобоен
Сны Симоны Машар
Страх и нищета в Третьей империи
Трехгрошовая опера
Что тот солдат, что этот
Швейк во Второй мировой воине
Поэзия:
Баллада об одобрении мира
Ведомство литературы
Во время войны многое возрастает
Германия в 1952 году
Год зо годом
Дела в этом городе таковы
За каждым декретом режима
И вот война,и путь наш все труднее
К потомкам
Легенда о мёртвом солдате
Литература будет проверена
Любовная песня плохих времён
На самоубийство изгнанника В. Б.
Научи меня
Нелегкие времена
О приветливости мира
О пьесе Клейста принц Гомбургский
О пьесе Шекспира Гамлет
О стихотворении Шиллера колокол
О стихотворении Шиллера Порука
О счастье
Одно прошу, не избегай меня
Посещение изгнанных поэтов
После смерти моей сотрудницы М. Ш.
Правдивая история о крысолове из Гамельна
Размышляя про ад
Реквезит Елены Вайгель
Скверное время для молодежи
Скверное время для поэзии
Сожжение книг
Сонет в эмиграции
Спектакль окончен
Тайфун
Финляндия 1940
Фюрер вам станет рассказывать-дескать,война
Хвала диалектике
Хлеб народа
Шведский пейзаж
Литературная критика и публицистика:
Литература - кино - радио - музыка - изобразительные искусства
Неуловимые ошибки комиссии по делам искусств
О критическом отношении
О повседневном театре
О Шекспире
Общие вопросы эстетики
Художник и общественная борьба
Классическая проза:
Аугсбургский меловой круг
Дела господина Юлия Цезаря
Кавказский меловой круг
Опыт
Плащ еретика
Радость начала
Разговоры беженцев
Трехгрошовый роман
Тем временем:
... В другое время приятно посидеть и
побеседовать с мудрой Джордж Элиот. С террас ее сада я смотрю вниз на
Лоумшир и его ничем не примечательных уроженцев, а она рассказывает мне
своим спокойным низким голосом о мятущихся сердцах, скрытых под
вельветовыми куртками и кружевными пелеринками.
А как можно не любить Теккерея, этого остроумнейшего и добрейшего
человека, хотя и чуть-чуть сноба! Есть что-то трогательное в ужасе этого
добряка перед снобизмом, которому он и сам был подвержен. Не была ли эта
черта показной, не прикрывал ли он ею, сам того не сознавая, врожденную
застенчивость? Все его герои я героини непременно благородны, - вполне
подходящая компания для благородных читательниц и читателей. Для него
платье слишком часто определяет человека. Даже накладные икры "Джеймса де
ля Плюша" казались ему настоящими мужскими ногами, - ведь он не видел
дальше шелковых чулок. Теккерей жил и умер в Клубленде. Чувствуется, что
весь его мир умещался между Темпл-Бар на востоке и Парк-Лейн на западе; но
он показал нам все хорошее, что есть в Клубленде, и во имя тех великих
душою джентльменов и нежных сердцем леди, которых его добрые глаза
разглядели в этой небольшой части Лондона, не чересчур перенаселенной
благородными джентльменами и нежными леди, будем относиться к нему с
уважением.
"Том Джонс", "Перигрин Пикль" и "Тристрам Шенди" - все это книги,
чтение которых может пойти человеку на пользу, если читать их с умом. Они
учат его тому, что литература, чтобы быть реальной силой, должна
показывать все стороны жизни и что мы ни к чему путному не придем, если
будем глупейшим образом делать вид, будто мы сами всегда безупречны и
добродетельны, и только литературному злодею свойственно сходить с пути
истинного.
Об этом стоит подумать тем, кто пишет книги, и тем, кто их покупает.
Если литературу рассматривать только как средство скоротать досуг, тогда
чем меньше она связана с жизнью, тем лучше. Глядя в правдивое зеркало
природы, мы поневоле предаемся размышлениям; а когда мысль входит в дверь,
самоуспокоение вылетает в окно...
Джером Клапка (Jerome Klapka)
«Должны ли писатели говорить правду»