еле ("Марс" на углу Четвертой и Ховард), но
когда он звонит, никто не отвечает, он заставляет служащего открыть дверь и
что же видит: я валяюсь на полу среди бутылок, Бен Фаган растяну..
По этой же причине в Приложении III "Хазарская переписка" мы приводим полный перевод пространной редакции ответного письма хазарского царя Иосифа (изданной П. К...
А Португалия пыталась верить в счастье, сохраняла его прибор за столом, его праздничные фонарики, его музыку. Лиссабон прикидывался счастливым в надежде, что и Господь Бог поверит в это счастье...
... Потом мирно отойдет и свернет опять
на новый галс - абсолютно, понимаете ли, невозмутимо. А тот, кто задал
вопрос, остался в дураках и весьма сконфужен. Остальные собаки, знавшие
наперед, как обернется дело, в унисон стучат хвостами по земле, и физиономии
у всех так и светятся неземным блаженством.
И не только слова - она, случалось, и целую фразу притащит, была бы
только достаточно громкая фраза, и блеснет ею по меньшей мере на шести
вечерах и двух утренниках. И, конечно, всякий раз истолкует по-разному. Ведь
мою мать привлекала лишь звучность сказанного, смысл ее не интересовал. К
тому же она отлично знала, что никто ее не разоблачит, ни у одной собаки не
хватило бы на то соображения. Да, моя мать была личность замечательная. Она
до того осмелела, что решительно ничего не боялась, так она была уверена в
невежестве остальных. Она даже бралась передавать нам анекдоты, которые
рассказывались за обеденным столом и вызывали столько веселья и смеха у
гостей и хозяев. Но, как правило, соль одного анекдота она пересыпала в
другой, отчего, конечно, не получалось ни складу, ни ладу. Досказав анекдот,
моя мать принималась кататься по земле, хохотала и лаяла как безумная, но
я-то видела, что она и сама удивлена, почему анекдот перестал казаться ей
забавным. Но все равно - ее слушатели тоже катались по земле и лаяли, втайне
стыдясь того, что решительно ничего не понимают. Они и не подозревали, что
вина не их: просто в анекдоте не было ни малейшего смысла.
Все эти факты, как видите, показывают, что моя мать была довольно
тщеславна и легкомысленна, а между тем она обладала добродетелями, которые,
я полагаю, с лихвой покрывали ее недостатки. У нее было доброе сердце,
мягкий нрав; она не затаивала обид, но тотчас изгоняла их из мыслей и
забывала. Свой добрый нрав она передала нам, своим детям. От нее мы
научились быть отважными и решительными в минуту опасности. Это она говорила
нам, что надо не о своем спасении заботиться, но идти навстречу беде,
грозящей другу или недругу - кому бы то ни было, - и бросаться на помощь, не
задумываясь над возможными для нас последствиями...
